Блог автора
Глава пятая. Паша и майор
В жизни каждого мужчины однажды наступает момент, когда он предстаёт перед военным. И тогда, военный, пристально вглядываясь, ехидным взглядом, в глаза, этому, самому мужчине, с лёгкой ухмылкой, задаёт тот самый вопрос: -”А ты отдал долг родине?” Надо признаться, что военный не строил нас перед собой и не расхаживал перед нами, поступью важного гуся, закинув руки за спину. Всё было проще; после урока военной подготовки, Сергей Геннадьевич, как-бы между делом заметил: -”Через три дня уезжаем на двухнедельные сборы, в военно-спортивный лагерь “Звезда”, прошу построиться для получения обмундирования.”
И вот три дня позади, запрыгиваем в кузов школьного “ГАЗа” и счастливые, отправляемся на службу. Мы, зелёные юнцы, не представляли тогда, в какое пекло отправляемся. Атмосфера, царившая в лагере, никого, из нас, не обрадовала; хмурые лица военначальников, испуганные солдатики, несущие помои на полусогнутых… Какой-то сержант, на вопрос Степанова: -”Скажите пожалуйста, а что мы тут будем делать?”, заорал: -”Вы у меня тут умирать будете!”. А Паша огорчился, услышав, что, поскольку, к обеду мы опоздали, на десять минут, то будем только ужинать. Вообщем, атмосфера была ужасающей, можно сказать, даже, дикой. В нашей голове, никак не укладывалось, зачем, например, охранять пляжный зонт-грибок, круглые сутки, сменяя друг друга в карауле и в палящий зной и холодной ночью. Кому, и накой чёрт, сдался этот зонтик? И так каждый день; муштра, наряды, караулы…
После утренней пробежки, долгожданный завтрак, а после, так хочется поваляться на кровати, но нет, обьявлено всеобщее построение на плацу. По команде выбегаем строиться; первый- второй, первый- второй… О ужас, одного не хватает. Что-же будет? Кого нет? Вучек шепчет: -”Паши нет, к нему родители приехали”. Сержант рычит: -”Я этого Пашу, в казематах сгною!” И вот построились, сержанты рапортуют, у всех, всё замечательно и только в нашем взводе: -”Один отсутствует по причине нахождения в лазарете, товарищ майор”. -”Что с ним?” -громогласным раскатом звучит голос майора. -”На утренней пробежке натер мозоли, товарищ майор”. -”Ну это детский понос, какой-то, сюда его, немедленно”. -”Слушаюсь, товарищ майор”, за Пашей отправляют солдатика. Проходит минута, две, пять минут, докладывают: -”Рядовой Долгих в расположении части отсутствует”, товарищ майор. Гримаса гнева искажает лицо военачальника: -”Да как смеете меня надувать, я Вас всех под трибунал отдам!”, пот катится по его щеке, нижняя губа дрожит. А в этот момент, мимо него по диагонали, через плац, в направлении своего, построившегося взвода, неспеша шагает Паша. На его ногах новенькие кроссовки, в руке большой пакет конфет, на шее баранки, а через плечо перекинуты сапоги. Секунда тишины, -”Ка… ка… какого чёрта? Кто такой? Смирно! Рядовой, как фамилия?”, взревел майор, вспорхнули птицы и с ближайших сосен осыпалась кора. Паша замер, так и не опустив, занесённую для следующего шага ногу. Он начинал понимать, что делает что-то не так. Оглянувшись, на майора, через плечо, он просипел: -”Рядовой Долгих”. -”Откуда ты рядовой Долгих и почему ты в кроссовках, любезный мой?”, прохрипел майор, хватаясь не то за сердце, не то за кобуру. -”Приезжали родители, кроссовки привезли, а-то в сапогах неудобно ходить и ещё баранок привезли, хотите товарищ майор?” -”Три, пять, десять нарядов вне очереди!”, простонал майор, заваливаясь набок, но был подхвачен под руки и унесён в штаб. А Паша? А что, Паша? Он благополучно дослужил оставшиеся дни в столовой, чистя картошку и нарезая хлеб. И кажется во вред это ему не пошло, а даже наоборот.
Глава четвертая. Вучек, Пермикина и кран
Вовка Пролыгин, или Вучек, под коим псевдонимом он был более известен всей школе, был, как-бы это помягче сказать невысок росточком. И даже будучи в старших классах догонял он нас в росте, с некоторой, я-бы даже сказал неохотой. А от-того происходили все его беды. Ну сами понимаете, от такой напасти и комплексы могут возникнуть. Ну, все мы, не без комплексов. Кто-то копается в себе, ищет этих горынычей, пытается с ними бороться, а кто-то старается их не замечать. Видимо, Вучек, относился к категории первой. А подтверждение тому существует. Как? Вы не слышали миф о том, как Вучек победил кран. Так усаживайтесь поудобней и слушайте.
Случилась эта история в далеком, предалеком году и не за тридевять земель, а в нашей родимой школе. На уроке химии, вместе с Галиной Ивановной Здоровой мы расщепляли уран, ну может не уран, а что попроще, но расщепляли, хотя, может и не расщепляли, а синтезировали. Но сказ не о том. Работали мы парами, а как иначе, иначе нельзя. Синтез, это Вам не хухры-мухры, процесс сурьёзный. Один ум хорошо, как говорится, а два лучше. Один, как водится ведущий, а второму ведомым приводится быть. Так вот, в паре “Вучек-Пермикина”, ведомым был Вовка, о причинах я уже ранее сказывал. Пермикина, как водится синтезирует, будь оно не ладно, а Вучек пробирки, значит, подает. И всё у них хорошо, да ладно получается. Синтезируют, словно в гусли бьют, но незадача приключилась на беду их. Закапал кран, что стоял промеж них. И всё-бы ничего и капает вроде не громко и не мочит никого, ибо в воронку капает. Но Пермикину ужасно нервирует сия оказия, а оттого руки у ней дрожат, того и гляди перекапает ингибитору и тогда кердык пятерке, а с ней и мечта о новом сарафане медным тазом накроется. Сокраняя такту чуток, она, вежливо так говорит: -”Не соблаговолишь-ли любезный друг Вова крантик закрутить, а то вишь как каплет, словно по пятерке нашей плачет кран-то”. -”Вот он, час звёздный!”, пробил для Вовки. Сейчас он всем супостатам покажет, какие они богатыри истые-то на Руси матушке водятся. Вскочил Вучек, засучил рукава, по самые колени и крутанул кран, что было сил. Сам-то был он неказист, но видно прав был заморский богатырь Микки Рурк, когда сказывал, мол в бою, главное, не размер собаки, а её боевой дух… Кран пискнул и улетел, но не так что-бы совсем улетел, а в потолок угодил, ну а уж оттуда прямёхонько в голову Наталии Поздеевой. Вода после уж больше не капала конечно, конечно не капала, она в потолок аки нефтяной фонтан била. Все визжали, хватали тетрадки свои и бегством пытались спастись. И только простой русский парень Вовка, опершись коленом на парту, словно Геракл на грудь Немейского льва, скинул с себя пиджак и стал накручивать его вокруг трубы, словно полоза. Вода ревела и клокотала, она не желала поддаваться воле маленького человека, вновь и вновь отбрасывая его, она снова начинала набирать силу, но Вучек был несгибаем. Он набрасывался на трубу с ещё большим ожесточением и наконец, обессиленный, грудью прижал обрывки пиджака к ненавистному жерлу. Стихия медленно сдавалась, обтерев мокрой рукой очки, Вова просипел: -”Сантехника скорее!” и обессиленный повис на трубе. С той порушки, все мы уверовали, что поговорка -”Маленькая собака и в старости щенок”, верна лишь отчасти, а аксиомой для нас стали слова -”В бою, главное, не размер собаки, а её боевой дух.”
Глава третья. Филиппов и зубы
Учась, классе эдак в шестом, каждый из нас вынужден был столкнуться со страшным испытанием, своеобразным экзаменом на зрелость, обрядом инициации, если хотите и надо сказать, что наш класс сдал его с честью. Каждый, конечно, отличился по своему: кто-то проявил необыкновенное мужество и силу воли, кто-то показал небывалый оптимизм… Экзаменом этим был поход к стоматологу.
Самым-же изощрённым способом пытался сдать этот экзамен Саня Филиппов. Дело было так: Во время продлённого дня, школу навещала поселковый стоматолог Зоя Степановна. Заглянув в класс, она называла фамилию ученика, который должен был стать агнцем на следующие полчаса. Спустя некоторое время, истерзанная жертва, с перекошенным лицом, возвращалась в класс и сквозь ватный тампон, дрожащим голосом, произносила фамилию следующего мученника. Так произошло и в тот злополучный день. Всё шло как по маслу, зубы отбивали барабанную дробь на эмалевом подносе, визжание бормашинки рождало музыку, которая, до этого момента, звучала разве, что на другом берегу Стикса. С третьего рывка, дверь, тяжело, со скрипом потдалась. В темноте дверного проёма блеснули испуганные глаза Попова Ленка, затем её рука, схватившись за дверной косяк, судорожно втолкнуло худое, дрожащее тело в освещенный класс. Держась за стену одной рукой, а за парту другой, обведя, взглядом вампира, нас, она прошептала: -”Фледуюфий Филипфоффф… Красная ватка выпорхнула из её рта и забилась под парту. Саня, как-то осунулся, побледнел, сделался маленьким и незаметным, слившись с зеленой партой, словно хамелеон. По классу пробежала волна негодования: -”Сань, ты чего?”, -”Давай уже, Филиппов, не позорся!…”, -”Чего ты, как девочка?”, кричали все наперебой, искренне желая отсрочить свой приговор назавтра, а если повезёт, то и на послезавтра. Такого напора Саня не ожидал, он испуганно озирался по сторонам, пытаясь найти поддержку в глазах друзей, но тщетно и только костлявые пальцы тянулись к его слабенькой шее и слышалось шипение: -”Пош-ш-шел”… Саня поднялся, пошатнулся, затем сделал шаг по направлению к двери, ещё шаг, уже уверенней и вот уже твёрдой походкой он, не оглядываясь на нас, скрылся в полумраке коридора…
Прошло десять минут, двадцать, продлённый учебный день близился к концу. Каждый, в уме пытался прикинуть, сколько минут осталось до звонка. Все уже позабыли о несчастном Филиппове и его страшной доле. Вдруг дверь с грохотом отворилась и на пороге показалась Зоя Степановна: -”Татьяна Егоровна! Ну где Ваш Филиппов? Когда вы отправите его ко мне? Сколько можно ждать?” А теперь вспомните комедию старика Гоголя “Ревизор”, только вместо толпы чиновников, стояли мы во главе с Татьяной Егоровной и разводя руками вздыхали: -”Филиппов! Как Филиппов?” -”Да что у Вас за бардак-то тут?”- прокричала Зоя Степановна, вырвала, без списка, первую попавшуюся ей под руку жертву и уволокла её в темноту коридора…
Прошло ещё пять минут, дверь распахнулась и на своё место промаршировал Саня Филиппов. Он насвистывал “Марсельезу” кажется и левой рукой держался за правую щеку. Тогда он ещё не знал, что его тайна, уже не принадлежит только ему.
Глава вторая. Саня Слепухин
Сашка Слепухин ничего не боялся, ну то есть абсолютна ничего. Он слыл героем, его все наши уважали. Я много раз соревновался с ним, надеялся, что он сдастся, испугается, не решится и тогда я займу место героя, но он никогда не включал заднюю и тогда уже мне приходилось преодолевать такие немыслимые рубежи, которые другие брать и не пытались. И всё-таки частенько я оставался вторым. Мы штурмовали ночные огороды, убегали от собак, переплывали Пышму на спор и сбивали голубей из рогатки… Я проверял его на прочность тысячи раз, но он ничего не боялся. Уже много позже, я понял, чего-же всё таки боялся этот человек-кремень, точнее кого. Любка Черепенина! Вот, кто заставлял, этого железного дровосека, дрожать как осиновый лист. Стоило ей показаться в зоне его видимости, как ноги становились ватными, речь бессвязной и паралич сковывал его волю. Но тогда об этом мало кто из нас догадывался, а знал об этом только он сам и конечно она.
Однажды, на перемене, выбежав на школьное крыльцо он прыгнул с верхней ступеньки, забавы ради и перепрыгнул семь ступеней. Вызов был брошен. Вмиг собралась толпа зевак и отчаянные начали состязаться. Девять ступеней, десять… Многие отступили боясь переломать ноги и копчики. Одиннадцать ступеней… Кто-нибудь из нас, сейчас решился-бы на такое безумие… Я сейчас не помню, сколько ступеней всего на школьном крыльце, но мы были на равных. -”Вот шанс занять пьедестал!”, эта мысль золотым венком засела в моей голове… Но тут произошло неожиданное, на крыльце появилась Любка Черепенина. Один выстрел взглядом. Саня, кашлянув в кулак, хаотично сучит ногами, сквозь строй зевак и… прыгает. Нет не прыгает, а взлетает, как-будьто не существует законов гравитации и мифов об Икаре. Вы не поверите, но он перелетел всё школьное крыльцо, шмякнулся на асфальт и укатился в кусты акации. Не помню сейчас, его на скорой увезли, или увели под руки в больничку. Давно это было.
P.S. А после этого случая, он и Любку бояться перестал. Он ей признался, а в чём, мы тогда этого не знали…
Глава первая. “Иду домой”
Было это в первом классе, а может во втором, точно не помню, совершенно не помню, но помню другое, помню главное. Помню как соприкоснулся с прекрасным, с любовью, с вечностью… Была суббота, сентябрь месяц, учебный день. И вот сидим мы за партами, зелёными такими, крашеными масляной краской. В классе тепло и уютно. На стенах и подоконниках цветы, много цветов. Нас тридцать, озорных, смотрящих на мир широко открытыми глазами, маленьких человечиков. Урок вела Тамара Ивановна Юркина, она раздала нам карточки для игры в детское лото. Там, в клетках были изображения животных, материков,различных предметов и прочих интересных вещей. -”Кто закроет свои клеточки, я отпущу домой”. Надо сказать, что с детства моей любимой книгой была детская энциклопедия. Может быть это сыграло решающую роль, а может просто везение, но случилось так, что первым закрыл, последнюю в своей карточке клетку, именно я. Услышав слова: -”Саша может идти домой!”, я переполняемый чувствами, сватил портфель и стремглав выбежал из класса. В три прыжка преодолев коридоры и переобувшись в сменку, выскакиваю на крыльцо, на ходу застёгивая пуговицы. Сбегаю вниз по леснице, останавливаюсь, в груди бешенно бьётся сердце, я первый, я лучший, скорей домой, надо рассказать маме, пусть порадуется за меня. Поворачиваюсь, чтобы сделать шаг в направлении дома, но что-то останавливает меня, что-же… Красота, какая красота вокруг…В воздухе тишина, но не звенящая, нет, а скорей густая…В воздухе стоит терпкий запах дыма, за ночь он залил всё вокруг, но ветра нет и только пьянящий запах дыма…
Цветы в школьном цветнике склонились, влажные, медовые, не шелохнутся и в парке, напротив кусты акации замерли, словно ждут чего-то, ни ветерка, пусто вокруг. А сердце тук-тук, тук-тук…Я один на асфальтовой площадке и только школа, синими рамами окон, смотрит на меня и тихо радуется со мной… И вдруг, откуда-то, сквозь серую пелену, солнечный луч блеснул в капельках росы и отражаясь, запрыгал солнечными зайчиками вокруг меня. “Цинь-цивинь”-перепорхнула синица в акациях. На школьном крыльце хлопнула дверь. “Я не один, вокруг меня целый мир и он мой, я буду здесь всегда, каждый день я буду бежать по этой дорожке в школу и обратно, маленький человечек с большим счастьем в сердце”. И подпрыгнув, чуть не визжа от восторга, я поскакал, спотыкаясь о сумку со сменкой, домой к маме…
Мемуары “Школьные годы”
Пролог
Ноябрь 2009 года. Около 20-00 часов вечера. Придерживая ногой тугие двери, на выходе из супермаркета, перехватывая пакет левой рукой, правой пытаюсь выскрести вибрирующий телефон из кармана, не прихватив попутно, скомканные наспех купюры. В голове в сотый раз проносится: “Как-же, приглашая друзей на день рождения, я мог упустить, что дамы предпочитают полусухое, хорошей водке и, что если я не ем мяса, то гости то, от пельменей отказываться совсем не собираются. Вот, наконец, телефон засветился экраном в темноте. Закрываясь от пронизывающего, холодного ветра, накидываю капюшон и опуская руку, замечаю в маленьком, голубом, квадрате фамилию абонента -”Пермикина”, раз пять нажимаю на клавишу “Ответить”, прежде чем раздается зум коннекта. “Привет Саня, поздравляю тебя с Днем рождения, далее следуют дежурные фразы о здоровье, счастье, финансовом благополучии и прочих атрибутах успешного бытия. Поболтав минуты три о том, о сём, уже было собираюсь сказать: “Пока”, как вдруг, смутное предчуствие густой, тяжелой волной вздымается в моем сознании: “Что-то она собирается мне сказать, и это то, чего я не жду от неё сегодня и сейчас”. И в этот самый момент раздается: “Ах да, вот ещё, помнишь, два года назад…( И тут я вспомнил). Было это на вечере встречи выпускников, делегаты от каждого класса выступали с различными номерами художественной самодеятельности, кто стихи читал, кто польку танцевал, вообщем, каждый превносил своим участием ощущение праздника, единения что-ли, и все тогда понимали, это, вокруг, мои товарищи, моя школа, я причастен к каждому мгновению этой жизни. Всё было прекрасно и волшебно, лишь одно обстоятельство не давало в тот момент мне покоя: “А от нашего-то класса почему никто не выступил, где-же наши инициативные, творческие личности…” и эта мысль на протяжении всего вечера не давала покоя. А двумя часами позже, в кабинете литературы, глядя в умиленные, расплывающиеся в счастливых улыбках, лица захмелевших соратников и соратниц по классу, я вдруг осознал: “Ну кто, кто если не я, поможет отстоять честь класса, ведь каждый из них героическая личность… У этой вот двое детей, тот живет чуть-ли не за полярным кругом, а Уткина, так та и вовсе завуч… Распив очередной тост, кажется “За понимание!”, я поставил пластиковый стаканчик на белую скатерть и уверенно произнес: “К следующему вечеру встречи я напишу мемуары и прочитаю их от нашего класса”…кто-то ойкнул, а может икнул, кусочек колбасы упал с бутерброда Натальи Загибаловой на пол и в воздухе повисла секундная тишина… “Правильно Мусин! мы тебя потдерживаем во всём, ты молодец, так держать”, заверещала Пермикина. “Девочки Вы все слышали, слово не воробей, я беру его инициативу под личный контроль”. “Какой ты всё таки…”, с обожанием во взгляде прошептала Наталья Мочалова. “Давайте за это выпьем”, пролепетала Колова…
Январь 2010 года. Около 21-00 часов вечера. Собираясь в клуб “Дабар”, я окидывал взглядом комнату, рассеяно пытаясь сообразить, куда я мог положить флэшку с эскизами, приготовленную к завтрашней встрече с клиентом. Хаос в моей голове остановил светящийся экран телефона, лежащего на кухонном столе. Мысли тотчас собрались в единый поток… Это-же вызов, просто после вчерашнего падения, мой Соник Эриксонович напрочь потерял способность выражать свои эмоции посредством телесных и голосовых сигналов и только свечение его маленькой души способно сказать мне, что кто-то хочет со мной пообщаться. Подымаю его серебристое тельце и…, первая мысль, гвоздём вбивается в мою голову: “Какое сегодня число? Одиннадцатое! Скоро-же вечер встречи… В светящемся, квадрате маленькими, черными буквами нацарапано: -”Пермикина”…Она начинает, как ей кажется, издалека: “Сань привет! Мне тут передали приглашение, для тебя, на вечер встречи выпускников”. “Да ну!”, парирую я, “Вот так новость!” “Да замечательно, но есть один неудобный момент, даже незнаю как сказать?” “Выкладывай, как есть”. “Вообщем, в приглашении есть такие строчки: -”Просим внести такую-то сумму на организацию торжества до 10 января”". -”Так сегодня одиннадцатое!” Понимаю, что это не главные слова, готовлюсь… “А я о чем?!, да впрочем, я не об этом хотела сказать…” Не дожидаясь унизительных для себя слов, на одном дыхании, почти кричу в трубку -”Я догадываюсь о чём, обязательно прочту, как раз сейчас сижу за компом и правлю финальные строки пролога”. После секундной паузы, на том конце провода слышится: -”Молодчина! Мы, все, так на тебя расчитываем! Ну, не буду тебе мешать. Пока, пока!!!” Интуитивно понимая, что был неубедителен, делаю глубокий вздох и вслух выдыхаю: -”Клуб отменяется, у меня очень мало времени, пора за работу!” Делаю шаг к компьютеру, пытаясь носком ноги подцепить уже скинутый тапок.